О СЕБЕ

Когда ты делаешь портрет — ты свидетельствуешь, ты рассказываешь историю о человеке. Вот я — рассказчик. И я очень слежу за тем, чтобы мои истории были хорошими и содержательными.

Если бы я не занимался фотографией и не занимался чем-то идейным, то стал бы, наверное, неплохим кризисным руководителем — человеком, которого можно пригласить на какой-то проект и он увидит, как его оптимизировать, доведет до правильной точки, а потом пойдет делать другие проекты. Я не креативщик — потому что не очень хорошо придумываю цельную идею с нуля. Зато у меня есть есть способность помочь человеку понять, как достичь той цели, которую он хочет.

С 18 до 20 лет у меня была настоящая взрослая работа — я продавал телефоны в Евросети. Это кажется не самой творческой профессией, но, на самом деле, это очень хороший опыт. Там я встретил много людей, к которым постоянно нужно было находить подход — это про ответственность, про коммуникацию. Потом я переехал в Питер и должен был стать тренинг-менеджером, потому что во время работы у меня выявили способности к обучению других. Но тут же мне предложили поработать в фотостудии и я достаточно быстро сделал свой выбор. Мне предложили не просто понюхать этот ведьмин котел, а занырнуть по полной — и я с радостью занырнул.

В какой-то определенный момент ты перерастаешь какие-то привычные вещи и важно отдавать себе в этом отчет.

В театре режиссер чувствует себя полным демиургом реальности — он же эту реальность создает, строит с нуля. Я же могу построить свою реальность только на базе той, что уже есть. Поэтому, скорее всего, я наблюдатель и художник по свету. Я придаю определенные акценты тому действу, которое уже есть. Это очень хорошее сравнение — вот у тебя общая сцена, ты поставил два прожектора и самое важное по сценарию стало самым важным для тех, кто смотрит, а все остальное ушло. Фотография и видео — это, по сути, тоже самое. У тебя есть очень узкий канал взгляда на мир и ты с помощью своих навыков заставляешь зрителя поверить в то, что вот это сейчас важно. Конечно, у тебя внутри должно быть представление о том, что важно. Ты художник по свету. Но точно не режиссер в классическом понимании этого слова — потому что это очень ответственно, слишком многое нужно контролировать.

Читай также: Андрей Грибов: я чувствую себя счастливым

 

Самый сильный бог — это природа.

Я человек природы. Люблю горы, лес, водопады, холодное море — все это очень мощная точка ретрита. В идеале, я жил бы за городом. Да, мне нравится ездить на машине по ночным набережным под хорошую музыку, делать урбан проекты с художниками или архитекторами, мне нравятся рассветы и закаты в Киеве — это очень красивый город. Но я человек природы. У меня есть ритуал — когда я приезжаю в Одессу, то всегда беру самый ранний поезд и иду к морю, даже если холодно. Вода — это самая мощная стихия для меня. Она наполняет энергией. Если учесть, что жизнь зародилась в воде, то это не удивительно.

 

фото

ГЛАВНАЯ ЧЕРТА

Адаптивность.

Я очень быстро учусь и быстро привыкаю.

Я считаю себя серьезным несерьезным человеком. Считаю, что остепениться — значит постареть, закостенеть, начать считать, что ты все знаешь, и в итоге перестать расти. Этого я очень не хочу. Поэтому иногда позволяю себе выглядеть несерьезно, при этом делая очень серьезные проекты, обучая тысячи людей в год и воспитывая ребенка. В этом прелесть.

Когда-то я пропустил съемку Бенджамина Клементайна потому, что у меня на эти даты уже был набран мастер класс. Я решил, что 30 человек, которые ждут меня где-то, важнее, чем мое развитие. Больше не буду допускать подобных ошибок. Буду находить себе замену, переносить мероприятия, терять деньги — неважно. Только такие вещи могут поднять тебя на следующий уровень, а не то, что ты делаешь по инерции, по накатанной. Моя задача — не течь в потоке, а прыгать через пороги против течения, мчаться куда-то на какой-то “душевный нерест”.

Читай также: Ангелина Москаленко: я уверена, что все люди красивые

 

фото

О СТРАХЕ

Я боюсь войны, потому что она уничтожает все человечское. Я переживаю за своих близких. Переживаю за своего ребенка, который живет в этом мире — а это не самое дружелюбное место. Боюсь потерять трудоспособность, потому что от меня зависит много людей.

 

фото

ОТ КАКОГО ОРГАНА ЧУВСТВА ТЫ БЫ ОТКАЗАЛСЯ

Я профдеформированный человек, поэтому сделаю все, чтобы не потерять свою способность видеть. Скорее откажусь от обоняния.
Ехал недавно в поезде и смотрел фильм “Последняя любовь на земле”, там тоже все началось с обоняния — это очень мощная машина времени, которая еще и позволяет определить твой человек или нет в физическом смысле. Но к черту. Если ты не можешь снимать, зачем тебе обоняние.

Я фанатик в плане работы. Это нормально. Или нет.

 

фото

О ГЕРОЕ

У меня общественно-полезный склад личности. Мне нужно котят снимать с деревьев, преподавать или спасать африканских детей. Меня мало заботит собственный комфорт и собственное финансовое благополучие — это не первичная история.

С достаточно раннего возраста начал понимать важность и ценность труда. Мне всегда нравились книжки Толкиена, Майна Рида, Редьярда Киплинга, где есть положительный герой. Мне всегда хотелось быть этим положительным героем или представлять себя добрым великаном. Но, на самом деле, это не так. Я простой положительный парень. Как хоббит — персонаж, который делает очень много прикольных вещей, для которых изначально не был предназначен. Я очень жду, когда можно будет ребенку почитать “Властелина колец” и “Звездные войны”. Почему не сейчас? Там много сложных конструкций, которые нужно объяснять. Сама концепция добра и зла очень сложна, потому что доброе не всегда доброе, а все люди добрые и злые одновременно.

Наш мир намного больше того, что мы видим, и в физическом смысле, и в ментальном. Человеческий разум способен строить бесконечное количество реальностей и погружать в них, хотя бы временно, других людей — это потрясающе. Этому я хочу научить сына.

Я не хочу вырастить сверхчеловека. Я хочу, чтобы он вырос просто крутым человеком.

У меня есть два основных занятия — это моя работа, которая включает в себя фотографию, видео и преподавание, и мой сын. Каждый день я уделяю ребенку 4-5 часов, а два дня в неделю посвящаю ему 24 часа в сутках. Остальное я трачу на работу и чуть чуть сна.

Читай также: Зона комфорта: как быстро и безболезненно ее покинуть

 

Я много говорю о ребенке, потому что это моя вселенная.

Мы очень много читаем вместе. Вторая вещь после спорта, которую я хочу привить сыну, это любовь к книгам, к образному мышлению. Мой любимый французский писатель Даниэль Пеннак написал очень хорошую книгу “Как роман” о том, как не отбить у детей любовь к чтению. Очень рекомендую ее всем родителям. Там говорится — то, что мы взрослые часто считаем пустой тратой времени, для ребенка полноценное погружение в иные миры. Вы читаете, воображение развивается и вы путешествуете вместе. Это очень ценный момент. Я не лезу сейчас в слишком взрослую литературу и многие вещи стараюсь адаптировать на ходу. Потому что как объяснить ребенку в 4 с половиной года, почему колдунья хотела поджарить в печке детей? Это же холокост какой-то. Лучше пока пусть будет Паддингтон, “Ветер в ивах” Грэма Кеннета и Тьерри Лаваль с его серией “Найди и покажи” — это огромные книги с множеством мелких рисунков. Например, там есть сюжеты про геополитику, про Южную Америку. Показан лес, который вырубают белые люди, и индейцы, которые стоят и не могут понять, что происходит. Как-то вечером малой сказал: “Папа, а ты знаешь, что бы я делал вместе с индейцами? Я бы с ними высаживал лес.”
В такие моменты ты понимаешь, что все, что ты делаешь, имеет смысл.

Когда ты изучаешь с ребенком книжки о строении мира, то узнаешь очень много нового для себя. Вот откуда взялись бактерии на земле? Одна из версий — метеорит. Вторая — молния, ударившая в океан и электрическая реакция. Третья — бактерии сформировались возле черных газовых гейзеров на дне моря.

Еще мы очень любим играть в конструкторы. Я сам вырос на LEGO и считаю его очень классным. Очень многие жизненные схемы до сих пор воспринимаю как LEGO, как то, что можно строить. Кто-то говорит, что конструктор ограничивает, но я считаю, что конструктор безграничен по своей сути. Поэтому когда дети играют в Майнкрафт — концептуально не вижу в этом нет ничего плохого. Когда ты можешь построить какую-то реальность, у тебя развивается представление о том, как она должна выглядеть, это очень круто. Взрослые для этого ходят на тренинги и читают Вадима Зеланда. А ребенок просто играет в конструктор.
Машинок могут быть миллионы, но это просто машинки. А конструктор — это способ самовыражения.

 

фото

Дети — это одна из самых важных для меня тем. Появление ребенка очень сильно изменило мою жизнь, изменило меня. Я пересмотрел очень многие приоритеты. Даже в “Настоящем детективе” — первый сезон которого я смотрел четыре раза — есть фраза: “В жизни важны только дети, Мэгги. Только ради них и разыгрываются бесконечные межполовые драмы”.

Ребенок это абсолютно отдельный человек, который при этом всегда есть в твоих планах, с точки зрения мироощущения.

 

О ТАЛИСМАНЕ

Татуировки — это мои талисманы. Они очень много значат для меня, о чем-то напоминают, передают силу и связи. Первую татуировку я сделал потому, что этот символ мне постоянно являлся — это человек с солнцем вместо головы — соприкосновение и постоянное подключение к божественному каналу энергии. Она обозначает очень сильного человека, шамана или волшебника. Это тот случай, когда мир тебе дает что-то и ты уже не можешь это отрицать. В тебе что-то есть изначально, а с помощью татуировки ты подтверждаешь и закрепляешь это.

Читай также: Как жить дольше и лучше в 21 веке

 

фото

О СЮЖЕТЕ

Если человек, у которого есть осознание собственного предназначения в жизни — это сюжет, то он мой любимый. Не важно, насколько гордым и крутым является это предназначение в формате вселенной. Потому что в сравнении масштабов все, что мы делаем, это меньше чем одна песчинка.

Я хочу, чтобы у человека было внутреннее ощущение того, кто он и зачем он, чтобы он горел этим. Может человек занимается сложным видом коллекционирования или это просто хорошая мать двух детей, которая круто их воспитывает — спектр интересов у меня весьма широкий. Но самый главный сюжет — это человек, стремящийся к созиданию и к насыщению, а не к истощению окружающей среды. Когда наружу, а не внутрь.

 

О ФОТОГРАФИИ

Все происходит раньше. Камера — это просто посредник. Ты выкристализовываешь в себе умение видеть потенциал — это одна из самых важных вещей для творческого человека. Важно видеть вперед, видеть то, чем это может стать, а не то, чем это кажется всем остальным. Съемка — это просто нажатие на кнопку и концентрация. А фотография — это чудо. Это не тот процесс, который можно полностью рационализировать. Да, можно довести до ума продакшн, отладить схему работы и создать некие условия чтобы чудо произошло. Но никакой расчет не позволяет создать что-то эмоциональное. Люди же нестабильны. Всегда есть момент “было” или “не было”. Мне нравится процесс и момент до каждого кадра. Не результат — он важнее для человека, чем для меня. Человеку хочется, чтобы после нашей встречи что-то осталось. Для меня больше остается внутри меня.

У меня нет отдельных кадров — у меня есть цель.

Есть такие моменты, такие шансы, которые ты должен реализовать. Такие вещи определяют то, насколько далеко ты потом сможешь полететь. Такая съемка была с Линчем, была с Полуниным. Это важно. Ты либо снимал, либо нет. А для портретного фотографа очень важны успешные проекты и хорошие фотографии известных личностей.

Если ты будешь ждать того самого кадра, а потом внезапно решишь что он произошел — что ты будешь делать дальше?

 

фото

О МУЗЫКЕ

Мне не интересен рэп про успех, кадиллаки и большие круглые попы. Мне интересны какие-то иносказательные нюансы, которые вскрывают какую-то социальную или философскую проблематику — это есть в текстах Типси Типа, Касты, Оксимирона, Скриптонита, Loc-Dog’a. Музыка для меня очень важна. Это единственный вид наркотиков, который я употребляю. Есть два вида музыки — которая собирает меня из состояния чайного гриба или медузы. Это важно. Чтобы донести что-то важное до людей, тебе нужна ярость. И вот когда тебе ее не хватает, ты просто берешь музыку и вычленяешь одно из другого. Еще есть второй тип музыки, успокаивающая — ею я понижаю свой ритм.

 

О ЛЮДЯХ

Людям нужно учиться разборчивости. Сейчас идет гипернасыщение информацией и возможностями — это порождает пассивных людей. Слишком много всего лежит прямо под ногами и из-за этого падает активность и голод. Также из-за того, что на нас обрушивается огромная масса всего, мы часто не замечаем важного. Нужно лучше настраивать свой фильтр.

Есть три вещи, которые меня дико отворачивают от всех людей — это радикальность взглядов, нетолерантность и непрофессионализм.

Я почти не дифференцирую людей. Единственное, что себе позволяю — делю всех на творческих и нормальных.

Никто не хороший. Никто не плохой. Но творческий человек часто отличается нигилизмом по отношению к материальному и очень заниженными требованиями к комфорту. Из-за этого таким людям сложнее встраиваться в социум. Он готов в любой момент пренебречь комфортом ради высшей цели. Любой физик, одержимый идеей, Фейнман, Хокинг — это такой же творческий человек, как художник или музыкант. Потому что у каждого из них была высшая цель и четкое понимание своего предназначения. Крутые вещи создаются теми, кто легко жертвует собой и своим комфортом — для них это не жертва, им плевать, они мыслят ежесекундно.

Я очень не хочу стать нормальным человеком.

Людям нужно больше доверять своим первым ощущениям.

 

фото

фото

Читай также: Ульяна Нешева: сразу была худ школа, а теперь жизнь

 

фото

Линч

фото

All images © Sergei Sarakhanov

Читай также: Анна Кукушкина: это искусство — не отвлекать от себя самого