О СЕБЕ

Я писатель. Поэт. Это мой способ жить. Это детская мечта, вынесенная из неосознанного возраста. Это призвание — оно зовет. Я постоянно ищу то, что имеет смысл. Даже в двух квадратах и в четырех стенах я буду находить прелесть изоляции. Мне нравится город, нравится жить в городе, жизнь города, но мне не плохо и не тошно на природе. Мне не бывает не комфортно. Я стараюсь адаптироваться к местности. В глухой деревне пойду доить коров, в городе пойду на выставку — у всего есть свои плюсы и свои интересные планировки дня. Жаль, что люди брезгливы относительно стольких интересных вещей — в городе слишком жарко, слишком тихо в лесу, слишком много пыли в пылесосе. Мне кажется, это какие-то невротические проблемы. Зачем люди сами ставят себя в рамки, в которых им не комфортно?

Когда я вырасту, я мечтала что стану всеми. И я все еще допускаю такой исход.

Я очень много мечтала в детстве. Сейчас же следую порывам. Для меня очень важно воплощать то, что я хочу, в кратчайшие сроки. Если я хочу, то резко на следующей неделе уезжаю работать в другую страну под палящим солнцем. Всегда делаю то, чего боюсь, чтобы посмотреть, что будет. Мне кажется, мечты очень обязывают. Вот ты придумываешь себе ситуацию, в которой хочешь оказаться и заключаешь себя в ней. Я хочу оказаться в разных ситуациях, хочу приобрести очень много разнообразного уникального опыта. Для меня мечты — это ограничение. Я за то, чтобы поглощать как можно больше опыта, расширяться, быть разным персонажем в разных обстоятельствах. Да, есть люди конкретные, которые говорят “вот я по жизни лидер”. Но эти люди не умеют получать удовольствие от того, чтобы быть ведомым. Не понимают, что отдав человеку право лидерства ты можешь узнать его больше. Распределять роли глупо. Это рамки, за которые ты не можешь выйти в силу дефицита самосознания.

 

аня

Я прямолинейный человек, но не претендую на достоверность.

Иногда я так «талантливо» унижаю обидчиков, что, несмотря на то, что они нападали на меня, — агрессором выхожу я. Я не верю в потусторонний мир, душу и бога, абсолютно лишена всех суеверий, поверий и религии. Верю во все, как в символы. Да, я пользуюсь словами “призрак” или “бог”, но для меня это больше символ, который существует на самом деле, просто не в том фактическом смысле.

Некоторые люди просто делают религию оправданием своей жизни. Но зачем?

Я избегаю возбужденного состояний счастья. Оно забирает очень много энергии. Я стараюсь управлять эмоциями. Не заходить так далеко, как можно. Это нездорово. Это мешает писать, работать, заниматься чем-то, мешает здраво судить. А здравомыслие — это важно в писательстве. Нужно сохранять чистый разум.

Читай также: Три для с Кришной: как журналист погружался в тайны служения

 

ЕСЛИ БЫ У МЕНЯ БЫЛ РУПОР

Я бы кричала про права ЛГБТ и развивающее назначение литературы. Но ни то, ни другое все равно не услышали бы. Если бы я сейчас вышла и сказала:

— Литература призвана развивать!
— А попкорн прилагается с вашей речью. — спросили бы у меня.
— А лесбийский секс покажут? — если бы говорила про ЛГБТ.

Я не хочу изменить мнение людей на положительное. Не считаю, что общество должно положительно относиться к геям и лесбиянкам, или к кому-то еще. Я часто отношусь к человеческой глупости негативно. Соответственно, у любого человека есть право как-то реагировать на что-то. Я заинтересована только в том, чтобы права были равными на законодательном уровне. От этого изменятся семьи, которые живут сейчас не в лучших условиях — они не могут перевозить ребенка без заполнения кипы документов, в некоторых случаях в больнице ребенка может посещать только один родитель — тот, который его родил. Второй, по факту, является ему никем в контексте больницы и садика. А представь, что две женщины завели ребенка и одна из них, биологическая мать, умирает. Этот ребенок никогда не достанется второй матери, и человек навсегда потеряет ребенка, которого растил. На сегодняшний день так устроено наше законодательство. То же с правом наследования имущества. А такие семьи существуют, их не пять, не десять и не двадцать. Их очень много. И их права не учитываются. Я не говорю о святости любви или о том, классные они или нет — просто эти семьи существуют и их права ущемляются из-за того, что так принято в данной стране. Как это объясняет правительство? Объясняет тем, что общество негативно к этому относится, негативно относится к таким людям и им нельзя этого разрешать. Но чего этого? Им нельзя позволять объединять имущество? Почему двое людей не могут сделать это ради ребенка? Ребенка же они могут иметь. Так почему нельзя дать этому ребенку возможность быть защищенным? Получается, политика работает против детей в этих семьях. А это ведь просто дети, над которыми продолжают издеваться в школах потому, что правительство позволяет, поджигает такое отношение, порождает его и поддерживает. Люди думают, если это запрещено — это плохо. Но как, чем могут мешать люди гомосексуальной ориентации или трансгендеры, например? Глупые люди никому не нравятся, но никто не запрещает им плодиться. Почему? Так не должно быть. Если такие семьи есть — все должны быть равными. Семьи есть — просто закона нет. Нужен прогресс. Когда страна разрешит однополые браки, она сделает огромный шаг вперед. Это вопрос времени.

Читай также: Абьюзер и как его распознать

Кукушкина

О ПАМЯТИ

Я помню все прогулки, все встречи, помню, что лежало в комнате в этот момент. Это очень помогает. Я знаю наизусть все свои стихотворения, а их больше 500. Знаю 50-100 стихов посторонних авторов. Да, иногда мне нужно напомнить себе первую строчку, чтобы освежить память, но я их помню. Память у меня прокачана в виду этой деятельности. Я запоминаю, какой был цвет, где лежала бумага и висела картина. Очень хорошо ориентируюсь в новых городах, потому что быстро запоминаю карту. Это очень удобно. Даже при создании литературного героя я не всегда пользуюсь своим сегодняшним настроением. Я могу воскресить в памяти прошлое настроение, какой-то меланхоличный вечер, потрясающий момент, окунуться в него и вытащить оттуда стихотворение. Для поэта, для писателя все, что происходит вокруг, — это пища.

Писатели на все обращают внимание. Они должны быть внимательны к людям, к окружающей среде. Чтобы говорить, они должны видеть и понимать поверхность и суть.

Я люблю биографии разных исторических личностей, деятелей культуры, завоевателей, писателей, поэтов, художников. Мне очень нравится их читать, углубляться и соединять друг с другом через рукопожатия. Как это? Смотри, можно соединить Энди Уорхола и Дженис Джоплин, хоть они и не были знакомы. Энди Уорхол тусил с Эди Седжвик, она спала с Бобом Диланом, Боб встречался с Леонардом Коэном, а Леонард Коэн однажды переспал с Дженис Джоплин в отеле Челси. Можно соединить Троцкого с Пикассо через Фриду Кало. Мне очень нравятся биографии писателей, они всегда кажутся интереснее романов. Мне нравится история о Джульетте — жене Федерико Феллини. Он часто рассказывал надуманные истории о местах, в которых они никогда не были, о путешествиях и ситуациях, которые с ними никогда не случались, своим знакомым на званых ужинах. А Джульетта всегда это поддерживала, несмотря на частую спонтанность.

Читай также: Как побороть похмелье: рецепты 12 стран

аня

ОТ КАКОГО ОРГАНА ЧУВСТВ ТЫ БЫ ОТКАЗАЛАСЬ

Зрение.

Обоняние и воспоминания в мозгу человека очень сильно связаны. Если бы человек лишился обоняния, он лишился бы целого ряда детских страхов и воспоминаний, которые участвовали в формировании личности. Мне очень нравится запах сигарет, травы, зубной пасты, новых книг, ладана, машин, костра. Мне нравится, как пахнет в Турции, там очень душистые мужики благоухают на всю улицу. Мне нравится запах мандарин на Новый год — вот видишь, опять все связано с воспоминаниями в голове человека.
Люди, которые лишаются зрения, сохраняют память — это не так страшно, как лишиться обоняния или вкуса. А как целоваться без вкуса?

Я видела такие вещи, что предпочла бы ослепнуть, эпизодически.

Я отношусь к людям очень лояльно заблаговременно и хочу, чтобы ко мне также относились. Пока это не направлено на меня — делайте что угодно.

ОБ ИСКУССТВЕ

Современное искусство — мне не нравятся два эти слова вместе. Вот для чего появился термин “современное искусство”? Нет же искусства староверов или искусства прошлого, правильно? Мне кажется, что этот термин начинается там, где начинаются проблемы. Да, иногда я вижу вещи — музыку, танцы, фильмы — которые рассматриваю, как искусство. Только вот почему они современные — потому, что сегодня придуманы? Это словосочетание мне кажется каким-то дефицитом речи. Как современная поэзия — это какая? Которая написана в 20-21 веке? Это поэзия с каким-то определенным слогом, написанная в какое-то определенное время? Я не уверена, что на сегодняшний день в постсоветском литературном пространстве есть люди, которые способны правильно определять жанры поэзии. Они говорят “современная” потому, что не могут ее структурировать. Раньше был символизм, декаданс, были разные направления, которые люди развивали. А сегодня живут какие-то новые направления в литературе, которые кто-то объяснил? Это будто какие-то бабушки сказали — современная молодежь придумала себе современное искусство.

невроз

О СТРАХЕ

Я боюсь пчел. Боюсь обобщать. Мне стыдно, когда я это делаю. А больше всего боюсь сойти с ума — я о клиническом безумии.

О ЛЮДЯХ

Человек — социальное существо. И нет ничего крутого, чтобы учиться быть независимым от людей. Есть очень много крутого в том, чтобы научиться взаимодействовать с людьми, находить общий язык, понимать и узнавать как можно больше людей, строить с ними связи и социальные конструкции.

Людям не хватает способности мыслить критически. Желания развивать такие способности. Осознания того, что успех измеряется степенью самореализации личности. Тяги к пониманию. Может это из-за гаджетов, но сейчас никто не хочет никого и ничего понимать. Даже литературу, назначение которой — развивать. Хочешь быть умным — много читай. Хочешь увеличить словарный запас — много читай. Но люди не хотят. Часто слышу “мне не понравилось твое стихотворение, потому что ты говоришь незнакомые мне слова. Ты просто хотела выебнуться, ты хотела удивить меня этим?” Популярная претензия — претензия к новому. Вот этого я не понимаю в людях. Вот так литература из категории развивающей переходит в категорию развлечений, что очень печально.

Я обожаю говорить “нет”. Иногда говорю “нет” вместо “да” просто чтобы посмотреть на реакцию людей.

Люди — это последнее, к чему я привязываюсь. Когда в моей жизни появляются люди, я вижу это как что-то проходящее, не строю далеко идущих планов и не возлагаю ожиданий. В такой обстановке ты больше внимания придаешь тому, что происходит сейчас. Единственная форма моей привязанности — это любовь. Любовь — это желание участия в чужой жизни, желание добра другому человеку, это глубокая привязанность.

Меня очень отталкивает нарядность. Не люблю яркие цвета, косметику, необычные стрижки. Я не осуждаю, нет. Просто это на корню рубит мое притяжение. Я нахожу красоту в строгости, в минимализме. Когда на лице есть отпечаток интеллекта, знания, страсти, вкуса к жизни. Я очень восхищаюсь людьми, которым удается грамотно подчеркнуть свою индивидуальность, свою личность. Подчеркнуть, а не выпячивать.

Содержание человека очень видно на лице, если от него не отвлекать.

Полагаю, для этого Коко Шанель придумала маленькое черное платье. Это искусство — не отвлекать от себя самого своим внешним видом. Да, есть женщины которые элегантно пользуются цветом. Но я фанат базовых вещей. Яркость мешает мне формировать связи и контакты. То же самое с книгами и журналами, где обилие картинок.

Читай также: Манипуляторы: с чем их есть и как не подавиться

 

О ПИСАТЕЛЬСТВЕ

Я пишу с 8 лет. Это было очень спонтанно — я просто начала писать на уроке в тетрадку. Я прошла все круги ада — от классического стиха, классической рифмы и Шекспировской формы. Очень долго училась писать стихи, пробовала, меняла стиль — сейчас он у меня более менее устоявшийся. Это поток. Это порыв. Когда я начинаю, то не знаю, чем закончится стих. Но иногда начинаю писать с конца. Бывает ходишь, вынашиваешь, едешь в такси и держишь в голове несколько строк, записываешь и забываешь на несколько месяцев. Потом находишь и с этого что-то получается.

Я очень критикую в поэзии пересказ событий. Когда писатели пишут дневник, биографию, свою историю — для меня это некоторый недостаток профессионализма. Особенно в стихах. Это очень популярная вещь в женской поэзии, когда женщина пишет о своей романтической личной жизни, неудачах и их подробном описании. Я больше работаю с лирическим героем. Может показаться, что в моих стихах много вымысла, но этот вымысел обусловлен тем, что я чувствую. Я не пишу стихи о том, что у меня происходит, возможно только косвенно. Да, если внимательно прочитать, можно сделать несколько допущений, что чувствовал автор, но только несколько.

Я считаю, что хорошая поэзия универсальна. В ней каждый может найти свою историю, интерпретировать написанное под свои переживания и свое состояние на данный момент. И если стих накладывается на чужие переживания, значит получилось.

Люблю стихи умерших поэтов — Рембо и Маяковского. Очень люблю Маяковского за чувствительность. Мне кажется, он первый лирик России, очень драматичный, очень точный. Он очень глубоко уходит в суть ощущений, очень круто пользуется метафорами. Он сложный и его нужно внимательно читать.

Мне нравится, когда другие люди читают мои стихи. В зависимости от того, как человек расставляет ударения, на чем он делает акценты, с какой интонацией он читает, с каким выражением лица, стихотворение превращается в новую историю каждый раз. Это очень интересно. Это наивысшее удовольствие для автора, когда видишь, как твоя работа проживает новые и новые жизни. Я люблю то, что делаю. Кто-то приходит и говорит мне: это не массовое, это не принесет тебе доход, это рассчитано на очень узкую аудиторию, ты только усложняешь, твои первые книги были проще, они имели больший успех — да, я это знаю. Но, опять же, я люблю то, что делаю и воспринимаю критику, только когда прихожу за ней, только когда о ней прошу. Я могу сказать, мама, дай пожалуйста моральную оценку моему поступку, потому что я сомневаюсь в том, насколько он этически правильный. И если она даст негативную, я прислушаюсь. Но, если ко мне придет какая-то Светлана со своим мнением и скажет: выслушайте мою критику, мой конструктив — то этот конструктив не оценив, Светлана, скорее всего, будет послана нахуй.

аня

О СЮЖЕТЕ

Мой лирический герой никогда не категоричен. Когда я пишу, то стараюсь не давать моральную оценку происходящему, а просто рассказывать историю. Например:

как много дыма —

меня бы не поняли
даже Кеннеди и Коко.

спасибо, что не жалеешь, что мы знакомы.

мое эго так велико,
что однажды выселит нас из дома.

на лодку,
что, вероятно, потеряна в океане
где-то в поисках Дауэрти

мне неловко,
и я не запасливый.

но даже те, кем мы станем в пути
будут достаточно счастливы.

Тут идет речь о человеке с сильной тягой к знаниям, что, в некотором смысле, обусловлено раздутым эго. Это мое виденье, оно не распространяется на всех, кто читает. Тут говорится “мое эго так велико, что однажды выселит нас из дома” — это может быть о нежелании работать и зарабатывать деньги для содержания семьи или о сильной тяге к знаниям. Эта история довольно смазанная на первый взгляд. Кто-то может решить, что этот персонаж негативный и занимается самобичеванием. Другой, напротив, будет солидарен и найдет там себя, подумает, что партнер его тяготит и не дает развиваться.

Даю ли я конкретный сюжет? Нет. Я просто показываю вариации.

Читай также: Георгий Сагитов: я сноб

Кукушкина

О ТРЕТЬЕЙ КНИГЕ

В книгу NEVROZ вошел материал, написанный за последние 5 лет. В ней стихи поделены на шесть глав, а главы объединены определенным настроением. Глава — это отдельная история. Я не хотела делать стильную и яркую книгу, поэтому она черная. Мне не нужен цвет, чтобы привлекать внимание, поэтому я сама нахожусь вне цвета. Мне хотелось сделать основной фишкой книги, ее основными элементами текст и смысл. Я пыталась сделать классику. Что-то простое.

Ты очень яркий — это мое негласное оскорбление.

Иллюстрации нарисовала Ульяна Нешева. Я считаю ее гениальной, очень талантливой, она мой любимый художник и, соответственно, любимый иллюстратор. Мне интересно ее виденье. Как все было:

— Ульяна, ты хочешь нарисовать иллюстрации?
— Да.
— Вот нарисуй, что хочешь и сколько хочешь.

Она дала мне шесть иллюстраций и я поделила книгу на шесть глав. Это некий симбиоз. Это когда ты нормально работаешь с людьми, а не устраиваешь культ себя.

невроз

Шрифт.

Внутри книги он очень тонкий. Для вдумчивого чтения. Обложка и главы — это Джонстон, шрифт лондонского метро, один из самых знаменитых минималистичных. Да, сама книга не подойдет для чтения в метро, но она ведь и не для легкого усвоения.

Название.

Как корабль плыл, так мы его и назвали. Ты же знаешь, что такое невроз — собирательное название для группы расстройств. Это, в принципе, условия в которых я пишу и живу. Он очень подходит к материалу, который книга содержит. Я думаю, прочитав книгу, можно с легкостью дать ответ на вопрос «почему невроз?» Можно прочесть и все сойдется. Я бы хотела встретить человека, который после прочтения этого так и не понял.

У меня отсеялась большая часть аудитории и появилась новая, потому что материал первой книги кардинально отличается от материала третьей. В первых книгах очень много о поверхностной любви, поэтому они имеют очень большой успех. Там много матов, сленга, бунта. Меня расстраивает то, что людям нравится масс маркет, который я неосознанно написала в юности. Да, мне стыдно за то, что я написала. Но этот стыд обусловлен ростом.

Я бы отдала эти книги на благотворительность.

© Anna Kukushkina

Читай также: Женщина в картинках с примечаниями Буковски